Когда мы больше не можем изменить ситуацию, мы оказываемся перед задачей изменить себя

19 Января 2026 2752

Мне 65 лет. Я вдова. Есть взрослый сын, ему 40 лет, женат, сделал хорошую карьеру. Теперь он всегда занят и проявляет полное равнодушие: не звонит первым, не пишет, на звонки отвечает кратко – «перезвоню» и забывает обо мне… Много можно описать. Но самое обидное, что я живу одна, а он даже, бывая рядом с моим домом, не забегает на пару минут, ссылаясь на занятость. Чувствую боль, обиду, одиночество. Я ведь всю жизнь старалась, чтобы у него было все самое лучшее. Посоветуйте, что мне делать, как изменить ситуацию? /Валентина

Психолог Татьяна Каральчук: – То, что вы сейчас чувствуете боль, обиду, одиночество, совершенно нормально. Трудности, через которые вы проходили вместе с сыном, и внезапное ощущение дистанции с ним действительно могут ранить очень глубоко.

Вы многое сделали для сына, старались дать ему самое лучшее, быть рядом и поддерживать. А сейчас сталкиваетесь с его холодностью, нежеланием общаться. Это особенно тяжело, когда нет рядом других близких людей, и когда вы очень ждете хотя бы короткого визита, внимания, простого человеческого тепла.

Важно понимать, что вы не виноваты во всех его поступках и решениях. Взрослые дети иногда отдаляются – у каждого на это свои причины: давление на работе, усталость, внутренние переживания, невыраженные обиды или трудности, о которых они не говорят.

Порой кажется, что ответ лежит на поверхности: время стало другим, дети теперь холодные, занятые, равнодушные. А все хорошее осталось в советских книгах и фильмах, где мать – это святое, а стариков целуют в макушку. Только вот реальность другая…

Но ответ может быть не там, где его привыкли искать. Он не в детских наказаниях, не в слишком мягком подходе, не в избалованности и даже не во времени. Все гораздо глубже и тоньше.

Американский психоаналитик Джеймс Холлис писал: «Истинная суть близких отношений заключается в том, что они никогда не бывают лучше, чем наши отношения с самими собой». Если взрослый человек позволяет собой пренебрегать, терпит грубость, глотает обиды – он сам, без слов, дает понять: «Со мной так можно». И дети, даже самые любящие, считывают это безошибочно. Они видят: мама сама себя не щадит, терпит, прощает все. Значит, и они могут быть неаккуратными в словах, забыть о звонке, вспылить, ведь она все равно поймет, простит, потому что привыкла.

Люди относятся к нам не так, как мы к ним, а так, как мы позволяем им относиться к себе. И это особенно заметно в семьях, где один человек полностью растворяется в других. Где мать, забывая о себе, становится «вечной служанкой». Где отец, молча работая до изнеможения, не высказывает ни одной обиды, ни одного упрека. Там уважение часто исчезает. Не сразу – постепенно, тихо.

Как говорил Конфуций: «Если ты не уважаешь самого себя, никто не будет уважать тебя». В семьях, где родители самодостаточны, имеют свои интересы, говорят «нет», когда нужно, то дети вырастают с чувством границ. Там не говорят: «Я тебе всю жизнь отдала». Там просто живут, как взрослые. И дети растут, видя это.

А в семьях, где взрослые целиком растворяются в детях, ждут благодарности, живут ожиданием «а вдруг потом вернется», часто вырастают дети, которые привыкли брать и не задумываться, откуда берется то, что дают.

Как вернуть уважение? Иногда уже поздно что-то менять кардинально. Но никогда не поздно заново выстроить рамки. Не унижаться, не оправдываться, не обвинять. Просто начать уважать себя. Говорить четко: «Так со мной нельзя». Не кричать, а спокойно обозначать границы. И потихоньку возвращать себе себя.

Австрийский психолог Виктор Франкл говорил: «Когда мы больше не можем изменить ситуацию, мы оказываемся перед задачей изменить себя». Никто не обязан любить. Даже дети. Это правда жизни. Но уважение – это та основа, без которой не держится ни одна семья.

И если кажется, что поздно, что уже ничего не вернуть, стоит вспомнить: любое изменение начинается не с упрека, а с паузы. С честного взгляда на себя. И с того самого вопроса: «А я уважаю себя? Или давно уже забыла, что это значит?» И именно этот вопрос часто становится первой точкой – от которой снова появляется дорога к живому человеческому отношению. Без страха. Без обиды. Без унижения.