85 лет оптимизма и неугасающей энергии

16 Мая 2026 59

В этом году Наталия Ефимовна Хейфец отмечает знаменательную дату – 85-летие. Ее жизнь, начавшаяся в суровые годы войны, стала ярким примером того, как стойкость духа и любовь к жизни способны преодолеть любые невзгоды.

Наталия Ефимовна, по ее собственному выражению, – «строитель дорог и мостов». Одним из своих главных достижений женщина считает шоссе, соединяющее деревню Дерванцы с Большим Можейково. Эта дорога, построенная с участием героини нашей публикации более 60 лет назад, и по сей день служит людям.

Жить в Лиду Наталия Ефимовна переехала в 1964 году. В нашем городе встретила и свою судьбу – Лазаря Львовича, вот уже 62 года как они вместе делят все радости и печали. Детство ее супруга также опалила война. И Наталия Ефимовна, и Лазарь Львович из многодетных семей, и оба потеряли своих отцов на фронте. Почти три десятилетия жизни в Лиде Наталия Ефимовна посвятила работе инженером по труду и зарплате на обувной фабрике, где проявила себя как ответственный и добросовестный специалист.

Но настоящая страсть лидчанки – это творчество и активная жизненная позиция. Наталия Хейфец знают как участницу хора ветеранов «Майские зори», где женщина почти 30 лет выступала, в том числе в качестве солистки. Также лидчанка известна как бывший руководитель клуба «Цветовод» при районной библиотеке имени Я. Купалы. Целых 17 лет она с энтузиазмом делилась своей любовью к миру растений, вдохновляя окружающих на создание настоящей красоты.

А для кого-то Наталия Ефимовна стала знакомой по клубу «Активное долголетие». Кстати, в 2016 году она была признана королевой красоты, завоевав первое место и переходящую корону фестиваля-конкурса «Элегантны и молоды душой». Этот титул стал заслуженным признанием ее неугасающей энергии и обаяния.

«Я скучать себе не даю, не впадаю в отчаяние. Пишу стихи. И песни еще пою. Словом, активничаю как могу», – делится Наталия Ефимовна. Эти слова – лучшее подтверждение ее оптимизма, которое не сломили трудности военного и послевоенного детства.

И даже сейчас, когда здоровье не всегда позволяет быть такой же активной, как в прежние годы, Наталия Ефимовна не сидит сложа руки. Ее творческая натура находит выход в плетении из бисера. Квартиру лидчанки украшает лишь малая толика сделанных своими руками поделок. Большую же часть своих работ женщина в качестве сувениров раздала знакомым. Также рукодельница любит работать с алмазной мозаикой.

Еще одно увлечение Наталии Ефимовны – написание стихов и прозы. Произведения, как правило, автобиографичны и пронизаны глубокими личными переживаниями. Рассказ «Хлеб – это жизнь!», повествующий о быте послевоенного времени, основан на воспоминаниях детства. И сегодня «Лідская газета» публикует на своих страницах это трогательное произведение, предоставив возможность читателям окунуться в атмосферу того нелегкого времени.

Рассказ Наталии ХЕЙФЕЦ

ХЛЕБ – ЭТО ЖИЗНЬ!

Ох, детство, детство... Счастливые годы, когда ты с хлебом, и мир на земле.

Хорошо помню послевоенные годы. Была я очень худенькой, угловатой девочкой, но очень шустрой, веселой и жалостливой. Мне было девять лет, когда я пошла в первый класс. Жили мы в Гомеле. Три сестры и мама, которая работала от зари до зари на подсобном хозяйстве инкубаторной станции. Я не помню, когда мама ложилась спать (мы уже спали) и когда уходила на работу – (мы еще спали). Но два-три раза в неделю она поднимала меня с сестрой в два часа ночи.

Мама взяла к себе в семью после войны двоюродного брата – сироту Ивана. Его отец и мой папа были братьями и погибли в той страшной войне. Когда Ивану было за двадцать лет, работал в продовольственном магазине по улице Бочкина в городе Гомеле. Он тоже вставал в два часа ночи и шел в магазин, чтобы принять хлеб, который развозили на лошадях в ящиках-сундуках исключительно по ночам.

Иван ходил очень быстро, большими шагами, и вместо двух с половиной часов до своей работы заходил за час.

Я и Тамара бежали за ним, со слезами на глазах просили остановиться, идти тише, но он нас не слышал. И мы бежали и бежали за ним следом. Заборов тогда между домами в частной застройке не было, все сгорели во время войны. Мы срезали углы, перелезая под проволокой и через перекладины, иногда нам удавалось забежать вперед Ивану, но это было очень редко. Все в мыле, потные, порой продуваемые холодным ночным ветром, обессилевшие мы прижимались к стене магазина, едва дыша. Зачем мы бежали за ним в любую погоду: и в дождь, и в холод, и в теплую летнюю ночь?

За хлебом!

Так вот в четыре утра, а то и раньше развозили хлеб, и тогда Иван продавал нам по две буханки хлеба-кирпичика.

Какое неслыханное счастье было получить теплый пахнущий хлеб!

Домой уже шли спокойно, и по маленькому кусочку отламывали хлебушка с буханочки и ели. Боже, какой же он был вкусный!

И сегодня я не признаю никакого хлеба кроме кирпичика. Трудно сказать почему, но это так. Домой мы приносили уже половинку или четвертинку буханочки. Знали, что мама будет на нас сердиться очень сильно, но удержаться не щипать хлеб было выше наших сил.

Ох и ругала же нас мама: «Стыдно! – говорила она нам. – Вы съели одни норму на пятерых. А еще есть кусочек черствого вчерашнего хлеба. Что ж вы такие непонятливые?» А мы знали, что и он был под замком. Я, плача, говорила маме: «Мы же так никогда свежего хлеба не поедим!» Мама, помолчав, уходила от нас. Видно, соглашалась со мной.

Огромные очереди с утра выстраивались у магазинов за хлебом, а продавали по одной, иногда по две буханки на одни руки. Помню, как однажды сосед поднял меня своими руками высоко над головой и просто бросил в толпу, чтобы я оказалась ближе к прилавку. Получила тумаков и ругательств от людей, которым из-за меня могло не хватить хлеба...

Хлеб – это жизнь!

Перед выходом в школу мама отрезала нам по ломтику. И мы его прикладывали к горлышку бутылки с подсолнечным маслом, наклоняли и поднимали бутылку, смазывая хлеб. Не дай Бог задержим бутылку на хлебе, чтоб больше масла в него вошло! Могли получить и подзатыльника. Посыпали хлеб солью, завернув бумажкой, клали его в портфель. И это была наша еда в школе.

Мы хорошо знали, как доставался хлеб. В хозяйстве, где работала мама, сеяли рожь. Когда она созревала, ее сжинали серпами, связывали в снопы, сушили их и вывозили с поля. Вот тогда мы, дети с улицы, ходили и собирали оставшиеся колоски с земли. Руки были все исколоты стерней, порой до крови, ибо колосок надо вынуть из стерни. В хозяйстве был объездчик, который гонял нас с поля, а если мы не успевали от него убежать, попадало кнутом по спине или по голове.

Картофель был вторым хлебом для нас. Осенью мы ходили после уборки корнеплодов на перекопки. Нас прогоняли, а если бы поймали, маму могли бы судить или оштрафовать. Но зимы были длинными, и кушать всегда хотелось, вот и перекапывали лопатой поле в надежде, что найдем в земле оставшуюся картофелину. Бывало, собирали по ведру, а то и больше. Помню, как же мне, такой худосочной было тяжело собранный картофель нести домой.

А весной... Только сходила вода с заливного луга, нам надо было насобирать щавеля. Он был еще с красненькими ножками, и продать по пять-десять копеек за кучку на базаре. И за эти деньги покупали школьные учебники. А какие борщи мама варила со щавеля... просто прелесть!

Прошло много времени с тех голодных лет. Мне уже за восемьдесят, но до сих пор каждую оброненную крошку хлеба я поднимаю и кладу в стоящую на столе баночку. И круглый год, а особенно зимой, кормлю ими птичек. У меня большое «хозяйство»: стайка воробьев, вороны и снегири. Синичкам я вешаю на сирень кормушку, а голуби сидят прямо на подоконнике и ждут, когда я через форточку их покормлю.

Хлеб и картофель – пища от Бога!
Нам выдавали кусочками строго.
Вкус их знает вся наша планета.
Без хлеба нет жизни и яркого света.
Я помню борщи из соленой капусты
С хлебом покушать – как это вкусно!