В груди лидчанина бьётся чужое сердце

30 Июня 2023 1067

«Здравствуйте! Мне 62 года, и я все еще жив благодаря неизвестному мужчине из Гродно. Уже два года в моей груди бьется его сердце…» Когда Иосиф рассказывал о своей судьбе, даже мое сердце то замирало, то учащенно билось, а порой и вовсе готово было разорваться на части от сопереживания. В какой-то момент стало очевидным, что фразу «умереть от горя» можно понимать буквально. Что такое презумпция согласия, как долго можно прожить с пересаженным сердцем и правда ли, что вместе с этим органом к человеку переходят характер, привычки и даже мысли своего донора? Об этом и не только рассказал лидчанин, который прошел путь от смертельного диагноза до надежды на здоровую, полноценную жизнь.

Донорское сердце не пылает и не болит?

Иосиф Петрович по профессии учитель музыки, но его баян давно пылится в кладовке, а испанская гитара сиротливо висит на стене. О музыке герой этой статьи забыл тогда, когда у его восьмилетнего сына Алеши диагностировали рак головного мозга.

– До сих пор корю себя за то, что вовремя не распознал первые симптомы болезни у сына. Помню, он жаловался на утомляемость и головные боли, часто казался вялым. Но его жалобы я не воспринимал всерьез, списывая на банальную лень и притворство: чтобы не учить уроки или прогуливать школу. Насколько все серьезно, понял лишь тогда, когда позвонили из летнего лагеря и сообщили, что мальчик перестал ориентироваться в пространстве. Дальше все было как в тумане. Сперва лечились в Минске, потом в Германии, всем миром собирали деньги на дорогостоящие препараты, – мой собеседник окунается в воспоминания, как в холодную воду. – С онкологией у нашего единственного ребенка мы боролись четыре года. Но в 1996 году Леши не стало…

Подробнее читайте в свежем выпуске "Лiдскай газеты" от 28.06.2023 на 6 полосе.