«Мы жили рядом с радиацией...»
Вот уже 28 лет минуло со дня аварии на Чернобыльской АЭС, но еще долго будет звучать над миром эхо трагедии. Сегодня еще живы воспоминания тех, кто вынужден был сорваться с обжитых мест и уезжать в другие регионы. Одна из них – Нина Степановна Анисковец, которая сейчас живет в Дроздово.
С Ниной Степановной встречаемся в Гончарском УПК «Детский сад-средняя школа», ведь всю жизнь женщина в прямом смысле слова посвятила детям – работала воспитателем в детском саду. Сейчас Нина Степановна на пенсии, но все еще отдает себя малышам.
– Тогда, в 1986 году, – вспоминает она, – у нас была молодая семья: сыну четыре года, а дочери всего десять месяцев. Жили мы в деревне Радин Хойникского района. Авария, как сейчас помню, произошла с пятницы на субботу, хотя о произошедшем никто не знал. Я с детьми гуляла на улице. С соседской женщиной завели разговор о войне, а проходящий мимо мужчина, услышав, о чем речь, вдруг сказал: «Вон и сейчас «война» – авария на атомной станции» (мы называли ее Припятской).
А на следующий день было Вербное воскресенье, солнечная погода… «Хорошо, что с детьми поздно вышли гулять: начался дождь, и мы вернулись домой, – говорит Нина Анисковец. – В тот же день сестра мужа предупредила: «Не ходи на улицу». Вечером ее муж, работавший председателем колхоза, принес тревожную весть: нужно вывозить детей».
– Сама я родом из Могилевской области, – продолжает Нина Степановна, – поэтому решила поехать к родителям. Муж работал зоотехником и еще числился в Радине. Оттуда уже вывозили свиней, коров. Собак и кошек отстреливали. Люди разбегались. Нас хотели поселить где-то около Хойник, где строились дома. Но район все равно был грязный… Как-то я услышала объявление, что можно провериться. Оказалось, вся наша одежда «светилась» от излучения, ведь мы жили рядом с радиацией. Тогда я окончательно решила: назад на Гомельщину не вернусь.
«В то время в Ёдках жила моя подруга, она-то и позвала нас на Лидчину, – говорит Нина Степановна. – Местом жительства решили выбрать Гончары. Поначалу нас поселили в обычном деревенском домике, но обещали предоставить коттедж. Однако вскоре в местном колхозе сменился председатель, и обещание повисло в воздухе. Тогда мы воспользовались государственной субсидией и купили дом в Дроздово».
Дети Нины Степановны уже выросли. Дочь живет на Витебщине, а сын окончил вуз по специализации «Лесное хозяйство» и работает в Лидском лесхозе.
Деревня Радин вошла в тридцатикилометровую зону отселения, из нее были выселены все жители… «Поначалу муж ездил туда, – говорит Нина Степановна, – ведь на Гомельщине всегда были очень крепки традиции, к примеру, на Радуницу – посещать могилы родных. Наша деревня была за колючей проволокой. Правда, охраны тогда еще не было, и муж побывал на ее территории. Увиденное привело в ужас: все дома и вещи брошены, кое-где орудовали мародеры, в нашем доме кто-то пытался унести посуду… В прежние годы мне хотелось наладить связь с соседями, с которыми рядом жила, ведь люди там очень хорошие, доброжелательные, но, к сожалению, так никого и не нашла».
– Я прожила в Радине всего несколько лет, поэтому ностальгии не испытываю, но очень понимаю людей, для которых та земля была родной. Как тяжело было оставить дома, землю – все, что дорого сердцу! – завершает свой рассказ Нина Анисковец.
