В текущем году в Лидском районе по причинам, связанным с употребление алкоголя, умерли 15 человек

В отделении реанимации Лидской ЦРБ, где побывал корреспондент «Лідскай газеты», медики в буквальном смысле боролись за жизнь молодого лидчанина. В свои 30 он фактически хронический алкоголик. Будучи пьяным (не помнит где и как), получил травму головы. Через день семье пришлось вызвать скорую помощь, но шансы на жизнь у него сегодня чрезвычайно малы. Аналогичный случай имел место и в прошлом году, когда в тяжелейшем состоянии с отравлением в реанимацию поступил мужчина, также страдающий хроническим алкоголизмом. Врачи приложили все усилия, но спасти человека так и не удалось.

– Лечить таких больных крайне тяжело, – отмечает заведующий отделением Сергей Георгиевич Гадомский, – ситуация усугубляется различными заболеваниями: циррозами, пневмониями и, самое главное, – расстройством сознания. За год в отделение реанимации Лидской ЦРБ поступает до двухсот человек с отравлениями, за полугодие нынешнего года их здесь побывало 88, причем 68 из них – в тяжелой степени.

На больничной койке чаще оказываются лидчане молодого и пожилого возраста. В последнее время – все больше женщин.

Пили, пока не упали

Однажды в беседе с врачом-психиатром-наркологом психоневрологического диспансера Анатолием Финским довелось услышать: «Есть такие алкоголики (в конечной стадии), которые представляют собой только оболочку, а внутри – ничего». Наверняка любому здравомыслящему человеку, руководствующемуся в жизни такими ценностями, как вера, любовь, надежда, понять это будет трудно. Однако достаточно взглянуть на бродяг и бомжей, чтобы убедиться: доктор прав. Дают им работу – они убегают, дают им жилье – они уходят на свалку, от детей родных отрекаются… Хуже всего, что от алкоголизма не застрахован абсолютно никто. Среди бродяг в Лиде можно узнать бывших военных, инженеров и людей с красным дипломом об окончании вуза. У каждого из них была своя дорога на свалку жизни и сто причин, по которым они пришли к ней, но ни одной, по которой нельзя было бы вернуться назад. 

Лично я с детства знаю семью, в которой было пятеро детей. Трое из них, повзрослев, спились, родили уже своих детей, которых у них отобрали и поместили в приемные семьи. В квартире, где некогда проживала вся большая семья, – черные, прокопченные стены без окон и дверей. Все это произошло за отрезок в каких-то 10-15 лет. В том же сельском населенном пункте есть и еще одна семья: после того как умерла мать, а за ней – отец, трое сыновей превратились в то самое ничто. Частный дом, некогда слывший одним из самых зажиточных в селе, стал похож на избушку на курьих ножках. Не могу не вспомнить еще одну семью, к которой лет пять назад в деревне относились с огромным уважением: супруги открыли свой частный магазин и являли собой образец идеальной семьи. Всего нескольких лет хватило, чтобы выпивающая в меру супруга превратилась в законченую алкоголичку, а ее муж, умный, деловой человек, который никогда не позволял себе и грамма алкоголя, потянулся за рюмкой вместе с женой. Такое происходит во многих семьях. Люди страдают от боли совместного проживания с алкоголиком. В этой боли воспитываются дети… Какими вырастут они? 

Адрес спасения

Актуальность приобретает деятельность общества анонимных алкоголиков. В Лиде, к примеру, они проводят международные форумы, спартакиады, автопробеги в поддержку трезвости, активно выступают на страницах «Лідскай газеты». Недавно лидские анонимные алкоголики подключились к решению проблемы социального сиротства. Но самое главное – к ним приходят новые люди.

Молодого парня мать забрала с теплоузла, где он пристрастился ночевать с бомжами, и привела на собрание едва ли не за руку. «Тогда я украл у нее бутылку шампанского, – делился он, – и чтобы хоть как-то загладить вину, пошел на уступки. На собрании мне сказали: «Не торопись, не лети никуда, просто остановись и подумай». И я им почему-то поверил… Меня в тот вечер ждали мои друзья, но я повернул на другую улицу. Это был мой шанс…» Другую лидчанку случайные люди (как она узнала позже, анонимные алкоголики) привели на собрание прямо из психоневрологического диспансера. «Когда меня окликнули, я очень удивилась, потому что алкоголиков представляла совершенно другими, – рассказывает она. – Пришли в собор и поднялись в кабинет: мужчины и женщины разного возраста, прилично одетые, смеялись, шутили, пили чай и делились новостями. С виду – обычные люди, только лица у них немного добрее, что ли… Никто из них не хотел становиться алкоголиком, но каждый испил свою чашу до дна и прошел через то, что и злейшему врагу не пожелаешь. А сюда их, как, впрочем, и меня, привела надежда на жизнь. Здесь нет обязаловки, вас не спросят о профессии, фамилию тоже можно не называть, достаточно – имя, а можно и псевдоним. Здесь нет ни списков, ни журналов. Единственным условием является желание бросить пить. Для многих АА – это единственный шанс, он же последний. Бороться в одиночку пробовали многие, но это снова вело к запою. А чужой пример оказывается гораздо действеннее, чем даже самые доброжелательные уговоры и просьбы. Здесь никогда не осудят, даже за самые жуткие откровения – возможно, поэтому врать, выгораживая себя и приукрашивая действительность, здесь не принято. Зачем? Ведь все примерно в одинаковом положении. Удивляет и восхищает жажда жизни этих людей, умение ценить жизнь, каждый глоток свежего воздуха. Они не загадывают надолго, а лишь стремятся оставаться трезвыми хотя бы сегодня. Из этих дней складываются недели и месяцы, годы и десятки лет, целая жизнь».