Афганистан – их семейная сага

15 Марта 2026 140

Она – медсестра, лечила больных и раненых в госпитале Кандагара. Он – кадровый офицер, строил здания в условиях войны. Два характера, два добровольца и два сердца, встретившиеся на афганской земле в 1984 году. Это история о силе воли и силе духа, любви, верности, долге и памяти – история лидчан, ветеранов войны в Афганистане Надежды и Владимира МУРАШКО.

Надежду Васильевну Мурашко, наверняка, знают многие в Лиде. Не один десяток лет она возвращает людям здоровье в кабинете лечебной физкультуры Лидской центральной районной поликлиники.

Медицина появилась в ее судьбе, можно сказать, случайно. После восьми классов (а закончила она Шейбаковскую школу) перешла учиться в СШ №6. За партой вместе с ней сидела подружка – она-то и соблазнила в медучилище. Вместе, говорит, поедем поступать. Однако получилось так, что Надежда поехала, а подружка осталась.

В 1979 г. закончила Слонимское медучилище и пришла по распределению в Лидскую ЦРБ, в 1 детское отделение. Но судьба готовила ей иное. Спустя три года из-за аллергии на лекарства пришлось срочно переучиваться на лечебную физкультуру. Так она и нашла свое призвание на всю жизнь – физиотерапию.

А в 1984-м в дверь постучалась… война. Повестка из военкомата стала полной неожиданностью.

Я почти ничего не знала про Афганистан… Хотя в то время многие медики ездили в разные страны (Монголию и др.), но я никуда не планировала. Мне предложили и – сумели уговорить. Перспективы расписали, страху не нагнали. Я не боялась, когда принимала решение. И, в общем-то, согласилась. А вот на работе не хотели отпускать. Пока собирала документы, коллеги прятали мои бумаги, чтоб не уходила», – рассказывает Надежда Мурашко.

Родные отреагировали спокойно. В деревне не особо интересовались новостями и не знали, где там и какая идет Афганская война. Ну а Надежда и не нагнетала страсти. Сказала, что просто едет работать.

– Мне тогда уже было 24. Всех подружек замуж отдала, на свадьбах погуляла. И – поехала, – рассказывает она. – А вообще, мне дома устроили настоящие солдатские проводы – со всей родней.

«Уезжала я с мамой. Поехали поездом до Гродно. Уже с чемоданом», – рассказывает лидчанка. На глазах ее в этот момент появляются слезы. В горле ком. Ей нельзя было плакать тогда, военнообязанному медику. И нельзя сейчас, ведь она – сильная женщина.

Из Ташкента огромный грузовой борт доставил в Кабул. Оттуда – на пересылку, в палаточный городок, а затем – в Кандагар, на самый юг.

– Первое, что запомнилось: огромное дерево на пересылке, в тень которого мы прятались, и с которого сыпались сухие цветы. Чужая природа. А в Кандагаре – пекло, песок и пустыня, – рассказывает лидчанка.

Госпиталь был обжитой: деревянные модули, три отделения: хирургия, терапия, инфекция. Надежда попала в терапию и была там первой медсестрой.
Вокруг колючая проволока, за которой то и дело слышались взрывы, кружили вертолеты. Рядом базировались воинские части. Ближе всех – строительная рота, буквально калитка в калитку.

Работы было много. Больные с разными патологиями, в том числе и истощенные, и местные жители. Ночные смены. Помню, коптерщик ставил мне на пост трехлитровую банку чая – ее хватало на всю смену. Был и такой случай: однажды пошла делать кардиограмму в хирургию, а у парня обе ноги ампутированы. Как датчики ставить? Пришлось приспосабливаться, – голос Надежды Васильевны дрожит.

В свой самый первый день в Кандагаре она встретила его…

– В комнате со мной жила Галя. Она дружила с командиром строительной роты. В тот самый первый день она позвала меня в… бассейн. Я удивилась: откуда в пустыне бассейн? Но строители, действительно, выкопали на улице бассейн. И солдаты купались, и все, – рассказывает лидчанка. – Почему бы и нет? Такая жара, подумала я. Ну, и пошли. Приходим. А вместе с ее парнем был и он – кучерявый такой, молодой, старший лейтенант Мурашко. Познакомились, стали общаться. Ходили в кино: его крутили на улице, во дворе госпиталя. Стояли скамейки, висело белое полотно. Фильмы показывали не каждый день, но часто.

Владимир Евгеньевич Мурашко – тоже белорус, из-под Молодечно, с детства мечтал о погонах. Окончил Камышинское военно-строительное училище, служил в Ташкенте, а потом сам попросился в Афганистан.

– Ему (нам!) повезло: у него мирная профессия – строить. Хотя колонны со стройматериалами сопровождал, под обстрелы попадал, тифом переболел, – говорит Надежда.

В 1984-м у Владимира Мурашко заканчивался срок службы. Нужно было решаться, что и как делать дальше. И строить уже свою судьбу. Уезжать без Надежды он не мог и сделал ей предложение. Получил в ответ заветное да.

– На роспись мы поехали на попутном самолете, который летел в Кабул, – рассказывает лидчанка. – Там переночевали в общежитии, а утром поехали в посольство, где нас и расписали. Там был наш, советский, консул. У нас были даже свидетели.

А вечером молодожены пошли в кафе отметить свою свадьбу.

– Кафе было под звездами. А небо там звездное-звездное. Кабул лежит как будто в чаше: вокруг горы, внизу – город. Небо со звездами – над нами, – рассказывает Надежда Мурашко. – Мы ели мороженое. Даже не знаю, откуда там было мороженое?.. Тот вечер запомнился на всю жизнь. Это была лучшая свадьба, которую можно себе представить.

***

Из Афгана они возвращались уже семьей. Дальше были 9 лет службы на Украине, рождение двоих детей. В 1994-м Владимир Евгеньевич вышел в отставку, и семья решила: домой, в Беларусь!

Судьба сделала круг: по обмену им подвернулась квартира в Лиде, на родине Надежды Васильевны. И место в поликлинике, как оказалось, ждало ее все эти годы.

Сегодня супруги Мурашко – активные члены районной организации Белорусского союза ветеранов войны в Афганистане. Надежда Васильевна – единственная женщина в совете организации. Вместе с воинами-афганцами ездит по могилам, выступает в школах, хранит память. Благодаря интернету нашла она и ту самую Галю, что позвала ее в бассейн, других сослуживцев.

– Если бы отмотать время назад? – переспрашиваю я напоследок.

– Наверное, поехала бы опять. Тяжелый был год, но очень яркий, – отвечает она.

В том, что ее муж ответил бы так же, сомневаться не приходится.