«Мы были счастливы, вернувшись в свой дом»
Любовь Николаевна Пильчук – жительница города Лиды, чье детство опалено годами лихолетья и разрухи. Но, несмотря на возраст (а в этом году женщине исполнилось восемьдесят лет), она до сих пор помнит нелегкое время войны, а некоторые факты из жизни рассказывает с волнением и слезами на глазах.
– Мой дом находился по улице Калинина, – вспоминает Любовь Николаевна. – Это была небольшая бревенчатая изба, состоящая из одной большой комнаты, в которой ютилась вся наша семья. День 22 июня выдался солнечным и жарким. Родители ушли на базар, а мы, дети, играли во дворе. И вдруг неожиданный громкий гул донесся издалека. Мы даже сразу не сообразили, что это самолеты. Началась бомбежка. Паника, взрывы, огонь, много погибших мирных жителей. Стоны и крики раздавались везде. За считаные минуты нашу улицу охватил пожар. Помню, как в этой суматохе спряталась за стену соседского дома. Мужчины сразу же начали рыть глубокие окопы, чтобы мирные жители могли укрыться от осколков и пуль. Приносили и стлали на землю доски, солому, чтобы не было холодно в ноги, особенно нам, детям. В таких «землянках» мы провели не одну ночь. Налеты вражеской авиации продолжились и на второй, и на третий, и на четвертый день... Бомбили железнодорожный вокзал, пути, а также отступающие части Советской Армии и обозы с беженцами. 27 июня все утихло, в разрушенный город вошли враги.
Жизнь в немецкой оккупации стала серьезным испытанием для семилетней девочки, как и для других местных жителей. Город был практически уничтожен, кушать нечего. От голода умерли два маленьких брата Любови Николаевны. А двоих, что остались, нужно было чем-то кормить. Чтобы не погибнуть, стали высаживать в своем огороде и на брошенных соседских картофель. Днем ходили на базар, продавали «бабку», которую пекла мама Любови Николаевны. А вечером боялись выходить из дома. Везде по городу висели объявления, гласившие о запрете на передвижение по улицам в ночное время. За несоблюдение режима грозил расстрел. В Лиде расположились карательные учреждения, воинские части, на аэродроме стояли самолеты.
– Когда возобновилась работа железнодорожной станции, в нашем доме поселились трое русских парней, – продолжает женщина. – Их должны были отправить на работы в Германию, но по причине нехватки рабочей силы оставили в Лиде. Часто по вечерам они занавешивали тряпками окна, чтобы с улицы не было видно света, садились за стол и что-то долго негромко обсуждали. Возле лавки в такие вечера на всякий случай обязательно ставили балалайку. Один раз немецкий патруль наведался к нам, но увидев, что ребята играют на музыкальном инструменте, проверив документы и что-то строго сказав, удалился. Парни жили у нас год, а может, больше. А когда стало активно развиваться партизанское движение, ушли в местный отряд.
Чтобы заработать на пропитание хоть какие-то деньги, Любовь вместе с матерью ходили пешком в Докудово. Там, в окрестных лесах, собирали ягоды и грибы. Один раз, перебравшись через Неман, они случайно наткнулись на двух партизан. Мать назвала имена парней, которые жили в доме, и тогда их отвели в отряд. Там произошла встреча с одним из них – Жорой из Брянска.
– Он много расспрашивал нас, как живется, есть ли у нас продукты, – говорит моя собеседница. – А потом быстро направился в свой шалаш и принес нам красивое голубое платье, которое отдал маме, чтоб обменяла на продукты. Ближе к ночи нас переправили через Неман, и к утру мы уже были в Лиде.
В конце июня 1944 года, узнав о том, что скоро наш город освободят части Советской Армии, семья решает уйти на время в деревню к родственникам. Немцы, предчувствуя свое неминуемое бегство, сильно лютовали: расстреливали и вешали на площади местных жителей. Где-то 5-6 июля в семью пришла весточка, что под Лидой идут жестокие бои. Советские солдаты прилагали все усилия, чтобы не снижать темпов наступления.
– Восьмого июля город был освобожден, и мы с матерью решили возвращаться домой, – говорит Любовь Николаевна. – К удивлению, наш старый дом не сгорел. Лишь в окнах не было стекол, а в комнате разбросаны вещи. Но мы тогда впервые за долгие годы чувствовали себя по-настоящему счастливыми – потому что выжили и не остались без крова.
В десять лет наша героиня пошла в первый класс. Конечно, это была не современная школа, а небольшое помещение, в котором стояло несколько лавок. Первые буквы дети писали на обычных листках бумаги, которые приспособились класть на колени. Несмотря на сложности учебного процесса, все ребята занимались хорошо, стремились к знаниям и новой жизни.
Сегодня, вспоминая трагические события, которые пришлось пережить много лет назад, женщина замечает: «Нельзя допускать войны: чтобы от оружия гибли женщины, дети, старики. И очень печально сегодня смотреть на то, что происходит в соседней Украине. Неужели события семидесятилетней давности так ничему и не научили?!»
