80 лет на страже воздушных рубежей. 563 истребительно-авиационный полк в небе над Сталинградом

21 Августа 2021 2427

Второй год Великой Отечественной войны начался очень тяжело для Красной Армии. Враг, сосредоточив на южном крыле советско-германского фронта крупную группировку войск, захватил стратегическую инициативу и начал летом 1942 г. крупное наступление, намереваясь выйти к Волге, захватить нефтяные промыслы Северного Кавказа и перерезать коммуникации, связывающие центр страны с югом.

К этому времени стала очевидной непригодность действовавшей организационной структуры ВВС Красной Армии. Громоздкая и ненадежная система управления, слабая организация связи между штабами различных уровней приводили к несогласованности действий воздушных и наземных сил армий и, как следствие, к низкой эффективности их действий. Именно поэтому в середине 1942 г. в составе ВВС приступили к формированию воздушных армий. Они подчинялись командованию ВВС КА и, в оперативном отношении, командованию фронтов.

В обстановке нарастающих боев за Сталинград приказом НКО 8 августа 1942 года было положено начало формированию 16-й воздушной армии. Командующим был назначен генерал-майор авиации Павел Степанович Степанов (член Военного совета ВВС Красной Армии), военным комиссаром – полковой комиссар Алексей Сергеевич Виноградов, заместителем командующего – генерал-майор авиации Сергей Игнатьевич Руденко, который вскоре стал командующим 16-й ВА, сменив на этом посту Павла Степанова.

563 истребительно-авиационный полк (в дальнейшем – ИАП) вошел в состав формируемой 16-й ВА на Сталинградском фронте и приступил к выполнению боевых задач по сопровождению штурмовиков, а также прикрытию своих войск на поле боя. На подступах к Сталинграду немецкое командование сосредоточило свои отборные войска, снабдив их большим количеством танков и артиллерии. Не считаясь с большими потерями, немцы рвались к Волжской твердыне. Тысячи немецких самолетов наносили непрерывные удары по пунктам сосредоточения наших войск и коммуникациям.

Из воспоминаний летчика 563 ИАП Михаила Старокожева: «Никогда не забуду свои первые вылеты на задания над Сталинградом. Весь город в сплошном дыму, который поднимался на высоту до 5 км. Немцы разбомбили нефтехранилище, находившееся рядом с Мамаевым курганом. Ад! Попадешь в это черное облако во время полета и скорее стремишься вырваться оттуда. Очень трудно ориентироваться, да и летать мы тогда почти не умели. Под Сталинградом нашему полку в основном ставились боевые задачи по сопровождению штурмовиков. Немцы при наступлении врезались узким клином в нашу оборону. Летали много, совершали по 3-4 вылета в день, больше не могли, было очень тяжело. Обычно на задание ходила шестерка Илов в сопровождении 4 истребителей, одна пара справа, другая слева. Штурмовики обычно шли крыло в крыло – клином. Ил-2 были еще одноместные, без стрелков. Поэтому нам тяжело было их прикрывать, а им было сложнее обороняться. Если нам в ходе воздушного боя становилось невмоготу, у нас со штурмовиками была договоренность: мы ныряли под них и выходили перед ними, а они прикрывали нас, если кто-то из немцев пытался нас преследовать. Вооружение у них в крыльях было очень мощное. На задания штурмовики брали до 400 кг бомб и 4 РС (реактивных снаряда), реже брали 6 РС».

Уже в первых боях в небе над Сталинградом батальонный комиссар 563 ИАП Александр Оборин совершил подвиг, достойный звания Героя. 9 сентября 1942 г. группа летчиков полка под командованием командира 2-й авиационной эскадрильи Оборина при сопровождении штурмовиков в районе деревни Орловка над целью была атакована шестью истребителями противника. Отбивая атаки вражеских истребителей, летчики полка обеспечили выполнение задания штурмовикам. При возвращении на свой аэродром они снова были атакованы противником. Искусно маневрируя, Оборин ушел из-под удара и сам сбил один Ме-109. В это время он заметил, как другой «мессер» атакует замыкающий Ил-2. Сделав крутой вираж, Оборин кинулся на выручку. Настигнув врага, он открыл огонь, но очередь прошла мимо. Оборин повторил атаку, но боеприпасов уже не было. Тогда он решил таранить. Увеличив газ до предела, летчик догнал «мессер» и нанес по нему удар левой плоскостью. Лишившись крыла, вражеский самолет рухнул на землю. Корреспонденту фронтовой газеты он сам рассказывал коротко и просто: «Подошел к «мессеру», рубанул его крылом, тот завертелся и упал. Потом я ушел на свой аэродром».

Оборин продолжал воевать командиром эскадрильи, водил группы самолетов на боевые задания. В небе над Сталинградом сбил лично пять самолетов противника и два в группе. В начале октября командиром полка майором Ненашевым был представлен к присвоению звания Героя Советского Союза. В наградном листе отмечалось: «Товарищ Оборин на фронтах Отечественной войны с 12.7.41, за время боевых действий показал себя отличным воздушным бойцом, бесстрашно уничтожающим фашистов на земле и в воздухе, добиваясь полного разгрома немецких оккупантов, не жалея на это ни сил, ни жизни. Как командир эскадрильи с работой справляется хорошо, дисциплинированный, требовательный к себе и подчиненным. Воспитывает подчиненный состав в духе стойкости, уверенности в победе над фашизмом. С началом военных действий тов. Оборин произвел 207 боевых вылетов, из них на штурмовку войск противника – 41 самолетовылет, произвел 56 воздушных боев, в которых сбил 5 самолетов противника, подтвержденных военным командованием». Далее приводились описание боя 9 сентября и воздушный таран. Но наградные документы не ушли дальше штаба фронта. 23 октября 1942 года командующий войсками фронта генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский подписал приказ о награждении майора Оборина орденом Ленина.

Однажды истребителям поступила задача – прикрыть поле боя. Группа Ю-88 бомбила наши танки, вкопанные в землю. Летчик Старокожев, обнаружив противника, развернулся, атаковал один из них и сбил. Когда выходил из атаки, сзади него уже было 3 «мессера», а один сверху. Из воспоминаний Старокожева: «Я стал с этими тремя в вираж, так как горизонтальный маневр у меня получше, чем у «мессера», и на вираже им тяжело меня сбить. А верхний гад не то виражит, не то полуперевороты делает – в общем, ловит момент, чтобы меня атаковать. Полтора виража я успел сделать, когда он меня атаковал и перебил рули высоты. Мой самолет с нарастанием скорости вошел в пикирование. Надо прыгать. До этого я ни разу не прыгал с парашютом. С огромным трудом мне удалось отстегнуться от подвесной системы. Вытянувшись и задрав подбородок, выставил голову за пределы кабины (летали с открытым фонарем), и меня выбросило воздушным потоком. Начал беспорядочно кувыркаться, но затем раскинул руки и ноги, и падение стало упорядоченным. Высота – примерно 2500 метров. Открыл парашют. И тут немецкие истребители стали меня расстреливать. Я вспомнил, что нас учили, что для того чтобы задать куполу скольжение, надо натянуть стропы с одной стороны. Я стал их выбирать – жить-то хочется. И так добрался до купола, вцепился в него зубами. Приземлился. По мне начали стрелять. А я и не знаю, куда мне бежать и где прятаться. Решил, что бежать надо на восток, и побежал в ту сторону. А пули ложатся прямо рядом со мной. Я упал и пополз по-пластунски. Добрался до окопов, и наши пехотинцы затянули меня к себе. Говорят мне: «Не бойся, сержант, больше ты на нейтралку не попадешь». Подошел пехотный старшина и говорит мне, что меня хочет видеть генерал и вызывает меня к себе в землянку. Я, конечно, ошалел немного от всего произошедшего со мной за этот небольшой отрезок времени, но, в общем-то, чувствую себя нормально, только почему-то жжет спину. Доставили меня к генерал-майору танковых войск. Это его танковую дивизию, закопанную в землю, мы прикрывали от бомбардировщиков. Я представился, а он мне и говорит: «Ну, сержант, плохо воюем! Сбили вот тебя немцы». Я ему несколько так нахально отвечаю: «Как учили, так и воюем». Он мне говорит: «Но так на так еще можно воевать. Мы видели, как ты тоже сбил немца». И говорит: «Старшина, найди кружку!» Тот принес, и генерал мне налил из своей фляжки самогонки (не спирта, не водки, а именно самогонки) и говорит: «Выпей – полегче будет, успокоишься». Спрашивает меня: «Ты откуда?» Я говорю: «С Пролейского». Он говорит: «Тут рядом в капонире стоит моя «эмка». Иди туда, залезь в нее, закутайся в парашют, отдохни и поспи. Скоро поедет машина, и мы тебя туда отправим». А спину мне жгло оттого, что ее посекло мелкими осколками от снарядов, которыми меня пытались расстрелять немецкие истребители. Меня перевязали и на машине отвезли в полк. Там уже знали о случившемся и рассказали мне о том, как мой дружок Вася Шатравин прикрывал меня от атак истребителей, пока я спускался на парашюте, и его самого тоже сбили, но он удачно совершил вынужденную посадку, посадив самолет в русло пересохшей речушки. Жара была сильная. А потом его тоже немецкие самолеты пытались расстреливать на земле, но не попали. Вот так я сбил свой первый самолет и сам был сбит в первый раз.

А следующий немецкий самолет я сбил, когда мы летали на прикрытие Мамаева кургана. Летели мы восьмеркой. Нам навстречу – 4 «мессера». Два из них развернулись и атаковали нас. Командир звена дал команду отбить эту атаку. Вторую пару «мессеров» тоже связали боем. Я, особенно сильно не маневрируя, зашел одному из «мессеров» в хвост, дал очередь и попал, он загорелся и пошел вниз, а я – вверх и пристроился к своему звену».

Молодым летчикам полка предоставляли возможность провести полеты вокруг аэродрома с целью ознакомления с местностью и запоминания ориентиров. После 20-минутного полета, делая последний круг над аэродромом, летчик Петр Изотов повел самолет на посадку, допустив при снижении неточность.

Слава направо: Оборин Александр Васильевич, Старокожев Михаил Михайлович, Изотов Петр Евгеньевич.

«Мой самолет не вписался в створ посадочного знака «Т», и мне пришлось резко довернуть руль поворота влево. И в этот момент над правым крылом моего истребителя прошла огненная трасса с немецкого самолета, который внезапно появился над аэродромом. В связи с этим я, вместо посадки дав полный газ, убрал шасси и начал набирать высоту. Сбив наш истребитель, фашисты так же внезапно исчезли. Когда на аэродроме снова выложили посадочный знак, я произвел посадку. Командир эскадрильи, капитан Б. Н. Ченский, сказал, что я родился в рубашке. Действительно, моя ошибка при первой посадке спасла мне жизнь».

На третий день пребывания на фронте лейтенанта Изотова направили на сопровождение шестерки штурмовиков, которые должны были нанести бомбовый удар по живой силе противника. Ведущим этой пары был Игорь Мансветов. «Ильюшины», проведя бомбардировку и обстреляв пулеметно-пушечным огнем окопы врага, сделали разворот и взяли курс на свой аэродром. При развороте Петр Изотов отстал от штурмовиков. По радио с поста ВНОС прозвучало предупреждение: «Сзади “мессер”». Когда Изотов обернулся, было уже поздно. Вражеский истребитель открыл огонь. Пламя, горящее масло и дым заполнили кабину. Рулевое управление перестало действовать, и летчик принял решение воспользоваться парашютом. Лейтенант Изотов открыл фонарь и высунул голову, струя воздуха помогла выбраться из кабины самолета. О дальнейших событиях рассказывает сам Изотов: «Приземлился я на нейтральной полосе. Наши бойцы помогли мне уйти с полосы и доставили меня в расположение стрелкового подразделения. Только здесь, находясь в землянке, я заметил кровь на левой ноге. После того как медицинская сестра забинтовала рану, меня отправили в полевой госпиталь. Из госпиталя на попутной машине доехал до своего аэродрома на второй день, вечером, после моего вылета на сопровождение Илов.

Командир эскадрильи и летчики были крайне удивлены моему появлению. Ведущий, возвратившись из полета, доложил, что меня сбили, самолет врезался в землю, парашют не видел. В тот же день, вечером, справили в эскадрилье поминки по мне. После осмотра раны меня поместили в госпиталь. Ничего, все зажило. Вернулся в полк, и опять в небо – сражаться с фашистскими стервятниками».

Стоит отметить, что в небе над Сталинградом шли очень ожесточенные бои. Очень часто пилоты в ходе боя расходовали весь боекомплект. Как и в случае с Обориным, командир эскадрильи капитан Ченский Владимир Никифорович совершил воздушный таран. Он ударил по «Мессершмитту» левой плоскостью своего «ястребка», немецкий самолет упал на землю, а сам Ченский спасся на парашюте. Через некоторое время он прибыл в свой полк и продолжил боевые вылеты.

Ченский Борис Никифорович.

В ходе оборонительных боев, продолжавшихся до второй половины ноября 1942 г., Красной Армии удалось сдержать натиск немецких войск, которые перешли к обороне на всем южном крыле советско-германского фронта. Положение врага осложнилось. Немецкое командование считало, что после многомесячных тяжелых боев Красная Армия не в состоянии провести крупное наступление. Однако, как показало время, это было совершенно ошибочное мнение.

Еще в сентябре Ставка Верховного Главнокомандования и Генеральный штаб приступили к разработке плана контрнаступления. Эта операция получила кодовое название «Уран». В период с 19 по 25 ноября 1942 г. в окружении оказались 6-я и основные силы 4-й танковой армий противника общей численностью 330 тысяч человек. Ликвидировать сталинградскую группировку было поручено Донскому фронту. Чтобы выполнить эти указания, была разработана фронтовая операция «Кольцо».

В оборонительных боях и на начальном этапе контрнаступления наша авиация потеряла большое количество летчиков. В авиационных дивизиях порой насчитывалось менее 10 самолетов. Чтобы сосредоточить необходимые силы, пришлось передавать материальную часть и пилотов в наиболее дееспособные полки. Так, 563 ИАП в преддверии операции «Кольцо» пополнился летчиками из 431-го ИАП и 812-го ИАП. Одновременно была создана третья эскадрилья, что увеличило боевые возможности подразделения. В декабре 1942 г. 563 ИАП перешел в состав войск Донского фронта и вел боевую работу с аэродрома дер. Песковатка. Личный состав жил в землянках, сделанных немцами до их отступления.

Лишившись прифронтовых аэродромов, вражеская авиация действовала теперь с удаленных от Сталинграда баз. Истребителям противника стало труднее сопровождать транспортные самолеты, и они летали одиночными самолетами по разным маршрутам.

Истребители 563 ИАП сопровождали штурмовики, которые наносили авиационные удары по окруженному противнику.

В одном из боевых вылетов во время отхода от цели летчик Черников Б. Ф. отстал от группы. Двигатель на его самолете грелся, и летчик решил уменьшить обороты. Уходящие самолеты он держал в поле зрения и увидел, как к основной группе начал приближаться самолет противника. Черников вспоминал об этом бое: «Заметить бы ему меня раньше – гореть бы мне ярким пламенем. Так нет же, ему понадобилась группа штурмовиков, вместе с истребителями уходящая от цели на свой аэродром, от которой я приотстал. Тут уж я мотор жалеть не стал, увеличил обороты, догнал, пристроился, пока он выбирал себе жертву, и зажег его длинной очередью. Когда прилетели на свой аэродром в Песковатку, командир полка майор Ненашев уже получил известие о том, что я сбил “мессер”».

Периодически 563 ИАП базировался на одном аэродроме со штурмовиками. И вот, как иллюстрацию того, насколько низко они летали над целью, можно привести неординарный эпизод. При заходе на посадку одного из штурмовиков от него вдруг отделился какой-то предмет и покатился по взлетной полосе. Когда летчики пошли смотреть, оказалось, что это оторванная голова фашиста. Очевидно, когда штурмовики обрабатывали колонну, ее забросило взрывной волной в масляный радиатор, который находился у Ил-2 под брюхом. А когда самолет пошел на посадку, она вывалилась оттуда.

В один из декабрьских дней, когда морозы достигали 30 градусов, полку была поставлена задача подготовить четыре истребителя для сопровождения штурмовиков за линию фронта. Лейтенант Изотов был включен в эту четверку. С появлением Ил-2 над аэродромом Изотов взлетел и обнаружил, что вместо звена истребителей в воздухе находится он один. Группа Илов под охраной одиночного Яка благополучно долетела до цели, сбросила бомбы на врага и, сделав разворот, направилась к своему аэродрому. В это время сбоку попытался атаковать крайнего нашего штурмовика вражеский Ме-109. Обнаружив врага, Изотов развернул свой истребитель в сторону противника и длинной очередью сбил его. Это был первый самолет врага, сбитый молодым летчиком под Сталинградом. Когда истребитель приземлился на своем аэродроме, Изотову рассказали, почему он оказался в воздухе один. Из-за сильного мороза в одном самолете не запустился мотор, во втором мотор не набрал нужных оборотов, а в третьем не убирались шасси после взлета, и летчик вынужден был вернуться.

К 31 января 1943 г. была ликвидирована южная группировка противника во главе с произведенным накануне в фельдмаршалы Ф. Паулюсом. Ко 2 февраля капитулировала северная группировка окруженных немецких войск под командованием командира 11-го армейского корпуса генерал-полковника Карла Штрекера.

Победа советских войск в Сталинградской битве стала крупнейшим военно-политическим событием в ходе Второй мировой войны. Великая битва, закончившаяся окружением, разгромом и пленением отборной группировки вермахта, внесла огромный вклад в достижение коренного перелома в ходе Великой Отечественной войны.

Об участии авиаторов в разгроме окруженной группировки командующий фронтом Константин Рокоссовский в своей книге «Солдатский долг» сказал коротко: «В этих боях наши летчики завоевали глубокое уважение наземных войск».

Всего за период с 9 сентября 1942 г. по 2 февраля 1943 г. 563 истребительный авиационный полк произвел 1522 боевых самолетовылета с налетом 1109 часов, произвел 110 воздушных боев, в результате которых было сбито 57 самолетов противника и штурмовыми действиями по наземным целям было уничтожено 9 самолетов, до двух рот солдат, свыше 80 автомашин, 8 паровозов, 16 вагонов, 9 зенитных точек, две переправы. За это время были и свои потери: погибло в боях 22 летчика и потеряно 36 самолетов.

О боях под Сталинградом Петр Изотов вспоминал: «Наш авиационный полк был многонациональной семьей. Жили как братья. Радости побед и печали потерь боевых товарищей переживали сообща. Сегодня я, русский, ведущий, а грузин – ведомый, завтра могло быть наоборот, и никакой обиды. Летали на боевые задания рядом, бок о бок, прикрывали друг друга от врага. Вместе атаковали фашистов, шли на таран, спасая друга-осетина. Приземлившись, шли в обнимку русский и башкир, делясь ходом только что прошедшего боя. В нелетную погоду, присев у стола, играли в шахматы с присущим азартом. Говорили в столовой о том о сем на русском, и никаких обид, когда шли к девчатам на танцы под звучный баян. Дружба летчиков всех национальностей помогала громить одного врага – фашистов».

После войны ветераны полка сохранили фронтовую дружбу. Организовывали встречи в Курске, Москве, Брянске, Краснодаре, Киеве.

Просматривая фотографии ветеранов, ощущаешь, что за этими молчаливыми изображениями скрываются судьбы конкретных людей. Людей, которые в трудное для страны время встали на защиту своего Отечества. Мы должны помнить героическое прошлое своих предков, помнить, какой ценой нам досталась Великая Победа, и сделать все, чтобы сохранить мир на нашей земле.