Новая жизнь в Лиде: как ветеран войны нашла свой дом и счастье

24 Мая 2026 1746

Только полтора года назад ветеран войны в Афганистане, медик по профессии, Данута Фомченкова стала лидчанкой. Всю свою жизнь она прожила в Гродно, хотя корни ее – в Ивьевском районе. После выхода на заслуженный отдых решила быть поближе к родной сестре (та – лидчанка) и к сыну, который с семьей живет в Минске. Переехала и, как признается, ни капли не пожалела: спокойный ритм Лиды и удобная инфраструктура сделали свое дело.

Данута Петровна не мечтала стать медиком. В профессию ее привел случай, или судьба. «После 8 класса поехала в Гродно поступать вместе с двоюродной сестрой. Обошли весь город, я натерла ноги. И, придя в медучилище, решила: никуда больше не пойду! Так и осталась, – рассказывает она. – Учеба нравилась, давалась легко. Сразу после окончания пошла работать медсестрой-анестезистом в детскую больницу: сначала в хирургию, потом – реанимацию».

Как у всех медработников, военный билет был наготове. В то время медики стремились поехать работать в Венгрию или Германию. Данута Петровна выбрала точку на карте, которая пугала даже самых смелых, – Афганистан. Молодость, запал, жгучее желание быть полезной – вот на чем зижделось ее решение. В военкомат она пришла сама. А родителям сказала, что едет в Венгрию. Чтобы не переживали.

Январь 1985 года. Кабул встречал жарой, пустыней и палаточным лагерем вблизи аэродрома. Страха не было. Или он стерся памятью?.. Работа – та самая, ради которой она летела, – не оставляла времени на переживания.

– В Кабульском центральном госпитале сразу попала в отделение реанимации, – вспоминает Данута Петровна. – По стандарту на медсестру должно было быть трое пациентов. По факту было вдвое больше. Тяжелые, обезвоженные, истекающие кровью. Каждые два часа нужно было делать уколы. Пока пройдешь круг, уже нужно начинать новый.

Позже она перешла в отделение анестезиологии. Оснащение здесь было очень хорошее: аппаратура, современные мониторы, какие редко где были в Союзе. Вахтой сюда приезжали лучшие врачи из Ленинградской академии. Хотя суть работы оставалась той же: бороться за каждого пациента!

Часто были командировки туда, где шли бои. На «вертушках» вместе с лаборантами и врачами они вылетали навстречу потоку раненых. Оказывали помощь на месте и при необходимости эвакуировали больных в госпитали Кабула или Ташкента.

– Работали как заведенные, – говорит она. – Бывало, и ночью санитары стучали в дверь, и мы шли. Потому что привозили раненых, нужно было работать, чтобы не оборвалась чья-то жизнь.

Особенно врезался в память танкист из Кундуза – без рук и без ног, их оторвало снарядом. Она ассистировала на операции. «Ни давление измерить, ни пульс... Думаю до сих пор: как сложилась его судьба?» – вспоминает лидчанка. А еще – первый погибший юноша на ее глазах. Истерика. Работавшая с детской смертью, она не была готова к смерти окрепшего солдата.

«Чего было больше в том госпитале: боли, страха или надежды?» – спрашиваю у лидчанки.

– Надежды, – отвечает она без колебаний. – Мы ведь боролись. Лучшие врачи, самоотверженные медсестры, санитары.

Мы верили, что человек выживет.

Домой она вернулась в конце 1986-го, под католическое Рождество. Сообщила правду родителям о том, откуда приехала, только тогда, когда ступила на родную землю. С собой привезла… болезнь Боткина. И еще – молчаливость. «Мы в реанимации привыкли молчать, – улыбается она. – Сама удивляюсь, что с вами так разговорилась!»

До самого выхода на заслуженный отдых проработала в Гродненском военном госпитале. И надо же: здесь судьба ее снова сводила с афганцами. «В операционную везут мужчину, а он вдруг кричит: «Дана!» Узнавали по глазам. Под маской, шапочкой и – узнавали», – говорит она.

Данута Петровна была приглашена на торжественный прием у губернатора. Хотя в обычной жизни старается скромно отклонять приглашения в школы: «Не говорливая я». Не смотрит мировые новости, потому что война – это страшно.

Когда гибнут молодые люди – это очень страшно, – повторяет она. – Лучше я помолюсь за мир».

Пожелание современной молодежи от женщины, которая видела ад своими глазами, укладывается в одно короткое, весомое слово: «Чтобы они никогда не знали войны. Никогда».