И у врачей «скорой» есть наболевшее

Мария Владимировна Черепко обратилась в редакцию, чтобы рассказать об особенностях труда врачей скорой помощи. Оказывается, наболевшее есть и у них. И об этом, как и обо всех тонкостях работы медиков, Мария Владимировна может говорить с полным правом. Ведь врачом «скорой» трудится с 1984 года, за исключением нескольких лет, когда покидала пределы района.

После рассказа собеседницы подумалось: а ведь каждый день и даже каждый случай из практики, без преувеличения сказать, может служить основой сюжета рассказа или фильма, где будут огорчения, тревоги, радости, где можно найти ответы на вопросы, которые возникают к работе этой экстренной медицинской службы. Повествование Марии Владимировны мы и постарались изложить подобным образом.

* * *

Больного увидели сразу. Как и сообщила диспетчеру станции скорой помощи соседка мужчины, он сидел, не реагируя на окружающих, на скамейке возле своего дома. С горем пополам добились с фельдшером от него связных слов. Волновало: что беспокоит? Вместо ответа на вопросы требует: «Завезите на прием к врачу в железнодорожную поликлинику». Говорю, что «скорая» не средство передвижения по городу. И все же просто так человека не оставишь. Выглядит нездоровым. По всем признакам мужчина пьющий, поэтому принимаю решение в первую очередь доставить его на консультацию в наркодиспансер.

Врач-нарколог говорит о необходимости провести обследование пациента. На месте делаем ЭКГ. На машине скорой помощи фельдшер отправляется с пациентом в городскую поликлинику №2, чтобы сделать ему флюорографию, а затем возвращается на станцию скорой помощи. На снимке картина неблагоприятная: туберкулез или того хуже – рак с метастазами. Выписываю направление в инфекционное отделение больницы. На машине скорой помощи лидчанин доставляется туда.

Пока фельдшер отвозила мужчину в поликлинику для прохождения флюорографии, я пешком обслуживаю еще один вызов. Он поступил из РОВД. Мужчина, который находится в изоляторе временного содержания, чувствует себя плохо. Про себя отмечаю: по жизни он тоже дружит с зеленым змием…

Наша бригада на время «выбита» из обслуживания других вызовов, которые поступают на станцию скорой помощи из города и района. Но вправе ли мы разграничивать пациентов по категориям? Отказать в помощи людям, которые в ней нуждались? С другой стороны – «скорая» должна оправдывать свое название и спешить только туда, где вмешательство медиков не терпит отлагательства. Более того, та или другая машина «скорой» периодически выходит из строя, ее ставят на ремонт (постоянная работа сказывается и на технике). «Ряды» дежуривших на линии машин также редеют из-за того, что кареты скорой помощи используют для транспортировки в Гродно или Минск тяжелобольных для обследования или долечивания, для дежурства на массовых мероприятиях. Как результат – еще большая нагрузка ложится на действующие бригады «скорой» по обслуживанию вызовов.

* * *

Водитель включает сирену. По улицам города мчимся к общежитию. Диспетчеру сообщили: молодому мужчине стало плохо после укола антибиотика. Значит – анафилактический шок. Скорее, скорее… Успеть бы! С фельдшером, не обращая внимания на вес ящиков с медаппаратурой, бежим на нужный этаж… Вот он, больной. Кожные покровы у мужчины посинели, весь покрыт потом. Его родные в истерике. Смотрят с мольбой: ну сделайте что-нибудь! Колем адреналин, гормоны и принимаем решение транспортировать мужчину в реанимацию больницы. Уже в машине скорой помощи у больного начинает розоветь лицо. На душе радостно: будет жить!

Кстати, случаи анафилактического шока не единичны. И чаще всего виной становится отход больного от рекомендаций врача. Вот и в случае, рассказанном выше, мужчина, который имеет заболевание – хронический бронхит, – приобрел в аптеке не то лекарство в инъекциях, которое значилось в рецепте (хотя и из той же группы). С фактами самолечения мы сталкиваемся нередко. Ну почему не проконсультироваться с лечащим врачом или, для начала, с участковым терапевтом? Следование их рекомендациям поможет избежать ситуации, когда необходима скорая помощь.

* * *

Едем в одну из деревень. Знаю, что по этому адресу постоянно отправляются другие бригады. «Скорую» вызывает пожилая женщина, имеющая гипертонию. Измеряю пациентке давление. Цифры немного выше нормальных показателей здорового человека. «А утром таблетки, которые назначил врач, принимали?» – интересуюсь. «Нет», – разводит руками. Прими женщина вовремя лекарство, самочувствие ее вряд ли ухудшилось бы. А ведь людей, страдающих повышенным артериальным давлением, на Лидчине немало. Многим действительно нужна скорая экстренная помощь. Но есть такие, кто считает «скорую», скажем так, социальной нянькой. Вызовы от них поступают с завидной регулярностью (благо «скорая» доступна и бесплатна), вместо того чтобы придерживаться назначенного врачом лечения.

* * *

Из квартиры верхнего этажа стаскиваем на носилках к машине «скорой» грузную старую женщину. В помощь мне, фельдшеру и водителю – две старухи-соседки. «Скорую» к жене вызвал муж, которому уже самому за восемьдесят. Осмотрев женщину, я констатирую: жизнь ее земная заканчивается. «Делайте что-нибудь, спасайте!» – требует хозяин дома, выливая на нас ушат нелицеприятных слов (впрочем, это не исключение, многие с медиками «скорой» не церемонятся). Начинаем тормошить умирающую, делаем инъекцию, принимаем решение госпитализировать в больницу. Но в мир иной дорогу бабушке мы преградить не в силах. Она все равно уходит туда, с одной только разницей – не в стенах родного дома, а в машине скорой помощи.

И тут вот еще о чем хотелось бы сказать. Случаи, когда не находится среди родных, соседей крепких мужчин для транспортировки больных в стационар, нередкие. Нагрузка тогда ложится на бригаду скорой помощи. А ведь у каждого из нас тоже свои хвори и болячки. К сожалению, наличие санитаров не предусмотрено. А почему хотя бы несколько санитаров не ввести в штат «скорой» и не закрепить их за кардиобригадой и бригадой интенсивной терапии?

* * *

Вы думаете, что врач «скорой» покрыт панцирем, под который не проникает чужая беда? Ошибаетесь. Наша работа сама по себе нелегкая. А если ты, сделав все возможное, не в силах спасти человека, то ощущаешь, будто из тебя вообще высосали всю энергию. Недавно по лицу врача бригады интенсивной терапии увидела: что-то произошло. Прибыв на вызов, кардиобригада для спасения человека срочно вызвала бригаду интенсивной терапии (к слову, хорошо было бы, если бы эти бригады были усилены еще одними руками для оказания помощи – руками дополнительного фельдшера). Медики выкладывались по максимуму, реанимировали пациента, применяя весь алгоритм действий, необходимый в таких случаях, однако довезти его удалось только до приемного покоя больницы.

Нередко в подобных ситуациях крайними родные делают врача скорой помощи, обращаются с жалобами в вышестоящие инстанции, которые начинают проводить выяснение обстоятельств по делу. Безусловно, людям принять уход близкого человека из жизни нелегко. Но тогда нервы не только у них, но и у медиков напряжены до предела, не покидает хроническая усталость. А ведь для спасения других, тех, кто на тот момент ждет помощи, врачу «скорой» необходимы ясный ум, твердые руки.

* * *

Еще одна беда для «скорой» – недостаток в обеспечении врачами. Молодые специалисты, которые получают распределение на «скорую», через некоторое время проходят специализацию и уходят работать врачами узких специальностей: кардиологами, реаниматологами, урологами. Не хотят быть альтруистами. Остаются единицы. Те, кто чувствует свое призвание первым приходить на помощь больному. И никакие трудности не пугают. Радует, что молодые специалисты грамотные, уверенные в себе. Вспоминаю, как молодой фельдшер Нина Бичель, в считаные минуты сориентировавшись, спасла жизнь байкеру на ежегодном байкерском слете. Да и в целом специалисты на «скорой» хорошие. Свести бы на нет то, что мешает нормально работать.