Пепел сожженных деревень – след фашистских злодеяний

30 Октября 2025 691

В производстве Генеральной прокуратуры находится уголовное дело по факту геноцида населения Беларуси в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период. Его расследование осуществляют работники прокуратур всех уровней, в том числе прокуратуры Лидского района. Принимаются меры по установлению и опросу свидетелей, потерпевших, их родственников по всем фактам фашистских злодеяний, совершенных на территории нашего района. Также проводится осмотр мест происшествий и устанавливаются места захоронений. Существенную помощь в этих вопросах оказывают местные исполнительные и распорядительные органы, а также Лидский районный отдел Следственного комитета.

Устанавливаются факты геноцида населения

– До недавнего времени в нашем списке насчитывалось 14 населенных пунктов, сожженных полностью или частично на территории Лидского района в годы Великой Отечественной войны и послевоенный период, – рассказывает прокурор Лидского района Алексей Томченок. – Однако в сентябре 2025 года в рамках расследования уголовного дела о геноциде удалось найти очевидцев, свидетелей, их родственников, показания которых в совокупности дают основания говорить о двух новых фактах уничтожения населенных пунктов.

Было установлено, что 10 августа 1942 года немцами уничтожен хутор Хмелище, который располагался вблизи реки Лебеда между ныне существующими деревней Паперовцы и агрогородком Ходоровцы. Этому предшествовало сожжение партизанами небольшого маслосырзавода в деревне Дикушки, снабжавшего оккупантов маслом. Когда начали устанавливаться причастные к поджогу лица, в числе подозреваемых оказались жители хутора Хмелище. Два взвода жандармерии были направлены для проведения карательных действий не только против партизан, а и против мирных жителей, которые оказывают им помощь.

Еще один населенный пункт, который частично был уничтожен немцами в период 1941-1943 годов, – деревня Бенкевичи ныне Дитвянского сельсовета. В частности, установлено, что немцами сожжен жилой дом, который находился при въезде в населенный пункт (сейчас здесь поле). Жилище принадлежало местному жителю Адамовичу. Оккупантам стало известно, что он примкнул к партизанам. К счастью, на момент сожжения в доме никого не было.

Таким образом, мы уже имеем официальное подтверждение в отношении 16 населенных пунктов, которые были подвергнуты полному или частичному уничтожению в годы войны", – отмечает Алексей Томченок.

Также прокурор Лидского района сообщил, что в настоящее время достоверно установлено 13 мест принудительного содержания населения, которые в годы войны располагались на территории нашего региона. Из них 11 – в Лиде, одно – в Березовке и одно – в деревне Спорковщизна.

В семейной летописи есть разные страницы

Старший помощник прокурора Лидского района Лариса Витковская вместе с родственниками потерпевших: уроженкой хутора Хмелище, лидчанкой Анной Викторовной Вайник и бывшим жителем деревни Паперовцы, лидчанином Казимиром Казимировичем Рунцом, в сопровождении журналистов «ЛидаМедиаКомпании» отправились на место бывшего хутора Хмелище, где 10 августа 1942 года оккупанты совершили преступное злодеяние.

Казимир Рунец акцентировал внимание, что некогда хутор Хмелище в народе называли Козаковщина. А все потому, что в девятнадцатом веке на этом хуторе обосновался его прадед Константин Козак, которого прислали из России в западную губернию нести церковную службу в православных приходах. Константин Козак на выделенном ему на хуторе Хмелище наделе построил дом, женился на местной женщине и положил начало большой родовой ветви. Разные события довелось пережить его потомкам. Среди них – сожжение в годы Великой Отечественной войны родного хутора и томление в застенках Лидской тюрьмы. Кроме официального подтверждения данных фактов, из поколения в поколение передаются подробности произошедшего. Благодаря рассказам Казимира Рунца и Анны Вайник о них узнали и мы.

Как это было

Взошло солнце, начинался новый день. Вдруг на дороге появились машины и вооруженные люди, которые черной тучей двинулись в сторону хутора. Через несколько минут затрещали, зазвенели выбитые в доме двери и окна. Послышались грубые крики на непонятном языке: «Рус, рус!» Жители выбежали на улицу. Выстрел и огненный шар ударил в крышу сарая, вспыхнула, как порох, солома. Заревела, заглушая плач детей, скотина... Огонь быстро поскакал по всем хуторским строениям. Фашисты начали толкать людей винтовками, отгоняя в сторону. Заголосила жена Василия Козака и начала просить нелюдей: «Не стреляйте нас в поле, хоть до кладбища доведите!» Немец скомандовал: «Форвэрц Лид». Люди поняли, что дана команда грузить их на машину и отправлять в Лиду.

Но дорога лежала не прямо в город. Машина остановилась возле хутора, не доезжая деревни Боярки. Там жил человек, которого все называли Ступяк. Фашисты узнали, что он печет партизанам хлеб. Как потом вспоминали пленники, они были свидетелями того, как из дома оккупанты вывели пожилого мужчину и расстреляли на месте.

Потом машина поехала дальше и вновь остановилась. В кузов втолкнули Анну Константиновну Уманскую – старшую дочку Константина Козака – вместе с ее детьми. Предатель донес, что у женщины налажена связь с партизанским отрядом. Перед самой войной Анна Константиновна приехала к родне погостить из России и из-за немецкой оккупации вернуться назад не имела возможности. Женщина не хотела находиться на содержании братьев и сестер и устроилась работать в школу. Чтобы Анна Константиновна смогла учительствовать, ее близкие с хутора Хмелище поручились за нее как за родственницу и местную жительницу. Учительнице выделили жилье на хуторе Хотяновцы, что размещался между деревнями Боярки и Карпеки.

У Анны Константиновны на то время были уже довольно взрослые дети: дочери – 17 лет, сыну – 14. Дочь даже вышла замуж за местного парня и в 1942 году молодая семья ждала ребенка.

В Лидскую тюрьму 10 августа 1942 года среди арестованных были доставлены: Василий Козак с женой и двумя детьми, Виктор Козак с женой и тремя детьми, их сестры: Нина Фодер с тремя детьми, Вера Левандовская с мужем Константином и двумя детьми, Анна Уманская с двумя детьми.

Кружка кипятка и хлеб с опилками

Потомки рода Козаков не забыли и воспоминания своих родных о пребывании в заключении. Женщины с детьми сидели в камере отдельно от мужчин. Помещения были сырыми, холодными, с узкими дощатыми нарами. Кормили в тюрьме очень плохо. В день заключенным доставались миска баланды, граммов 50 хлеба с опилками и кружка кипятка. Люди, особенно дети, слабели от голода.

Заключенных водили на допрос в какой-то маленький домик, что стоял неподалеку от здания, в котором содержались пленники. Окно в камере, в которой томились женщины и дети, было заколочено жестью, но некоторая часть сверху оставалась открытой, поэтому им было слышно, что происходит снаружи. Звучала команда: «Пятьдесят гум!» Затем доносились удары, крики, после этого человека волокли через двор назад в камеру.

Иногда детей выпускали из камеры на прогулку. Во дворе для этого колючей проволокой был отгорожен небольшой кусок территории. Как рассказывала потом малолетняя узница Данута (дочь Нины Фодер), когда в первый раз детей вывели на прогулку, они увидели, что земля в «загородке», находившейся неподалеку, усыпана чем-то белым. «Снег!» – закричала малышня. «Это не снег, – объяснили взрослые. – Там людей расстреливают, а место засыпают хлоркой, чтобы не распространялась от запекшейся крови зараза».

Козаков выпустили из тюрьмы более чем через месяц, 27 сентября. В заточении осталась учительница Анна Уманская с двумя детьми. К родным она так и не вернулась. Ее, беременную дочку и сына фашисты расстреляли, а тела для устрашения местных жителей и партизан повесили где-то в районе принеманских деревень. Через пару дней Виктор Козак и его сестра Нина Фодер ночью сняли своих близких с виселицы, присыпали землей в ближайшем рву, а позднее похоронили в общей могиле в Поречье.

И будут помнить потомки

Но память жива и бережно хранится более чем восемь десятков лет. Казимир Рунец и Анна Вайник предложили старшему помощнику прокурора и журналистам по дороге на хутор Хмелище заехать в те места, где покоится прах их предков – семьи Козаков. Мы побывали у памятника погибшим в годы Великой Отечественной войны в Поречье, где захоронены останки Анны Уманской и двух ее детей, а затем заехали на место бывшего хутора Хотяновцы, где она жила. Мы посетили кладбище деревень Огородники и Паперовцы, где нашли свой последний приют представители ветви Козаков. Среди них те, кому в годы войны довелось пройти фашистские застенки. На кладбище в деревне Огородники покоится и основатель рода Козаков на Лидчине – священнослужитель Константин.

Тишиной встретило нас место, где некогда размещался хутор Хмелище. Сейчас здесь раскинулся луг. После возвращения из тюрьмы Козаков приютили соседи, знакомые. Позже возле бывшего пепелища семьи Виктора Козака и его сестры Веры Левандовской вновь возвели жилые постройки. Правда, до нашего времени они не сохранились: дети подрастали и покидали родительское гнездо. Многие из них, тем не менее, поддерживают традицию проводить встречи на земле своих предков, что познала не только радостные, но и горестные события, одно из которых произошло 10 августа 1942 года.

Но теперь факт преступного злодеяния на хуторе Хмелище будет оставаться не только в памяти потомков Козаков. Он добавился к фактам геноцида населения Беларуси в годы Великой Отечественной войны.