Бежали от войны и вновь обрели дом. Для семьи из города Свердловска Луганской области Лидчина стала второй родиной
Регулярные обстрелы, дни и ночи, проведенные в сырых подвалах, слезы и страх за собственную жизнь – все это осталось в прошлом для жительницы города Свердловска Луганской области Тамары Яровой, ее детей Натальи и Максима, внука Марка – беженцев из Украины, которые приехали в Лидский район в 2014 году.
Тогда их радушно встретили на нашей земле, приютили, обогрели, помогли и обеспечили всем необходимым. Практически восемь лет семья не слышит звука приближающихся самолетов, разрывов снарядов, живет в мире и спокойствии. Беларусь для наших соседей (они это не скрывают) давно стала вторым домом и Родиной.
«Нас хотели окружить колючей проволокой»
В 2014 году у семьи было собственное жилье в Свердловске, в котором накануне войны был сделан дорогой ремонт. Но в один из дней мая города Донецкой и Луганской областей начали бомбить и обстреливать ВСУ и отряды националистов. Это сейчас семья спокойно может рассказывать о том, как на глазах разрушались дома, как люди теряли руки и ноги, как погибали мирные жители, их земляки. Тогда же это было настоящим ужасом – до паники, до боли, до слез.
– Янукович, придя к власти, сразу начал налаживать тесные отношения с Россией, что сильно не нравилось Западу, – высказывает свою точку зрения женщина. – Кстати, при нем было неплохо: и шахты заработали, и заработную плату рабочим подняли. Жизнь была нормальной. А потом случилось то, что чуть не повторилось в Беларуси в 2020 году, – цветная революция, спонсируемая Западом и США. Еще в начале волнений думали, что скоро все закончится: ну, покричат в мегафоны неделю-другую, помашут флагами и разойдутся по домам. А в итоге костер желтой революции все больше разгорался. На Майдан начали съезжаться люди, молодежь из разных регионов страны. Многим из них за уличные беспорядки, за «интеграцию с Европой» и хорошо платили, и даже бесплатно кормили. Одна из знакомых (а она по призванию повар) как раз оказалась в гуще этих событий. Готовила в палатке еду для «крикунов», получала за это хорошие деньги. Мы ее не осуждали. Зачем? Что сделаешь, если ходят по земле такие люди, которым легкие деньги по душе? Каждый вечер женщина возвращалась домой и не могла понять, что с ней происходит. Ночью ее организм как будто подменяли: тело ломило, начинались судороги, головная боль. Тогда она обратилась за помощью к медицинским специалистам, сдала анализы. А ее в итоге огорошили: «Вы принимаете наркотики – у вас уже ломка!» Несложно догадаться, в каком помутненном состоянии находились протестующие и что подсыпалось в кастрюли с едой. А потом (вы об этом знаете) не без причины начались мирные митинги в Донбассе. Люди требовали возвратить русскому языку статус второго государственного, выступали за союз с Россией, за сохранение духовно-культурных ценностей Донбасса и запрет фашизма. Высшее руководство Украины ответило на это подводом войск к Донбассу. Свои же украинцы шли стрелять в своих земляков. Нас хотели поставить на колени, уничтожить, стереть с лица земли за собственную точку зрения, за противостояние неправильной политике. Кого тогда не возмутило предложение Тимошенко окружить Донецкую и Днепропетровскую области колючей проволокой?
Почему бы не сделать из наших территорий один большой концлагерь? И это обронила женщина-политик, мать, жена!
По словам Тамары Александровны, до конца апреля 2014 года противостояние повстанцев и украинских военных ограничивалось периодическими стычками, рейдами, нападениями на блокпосты. А 12 мая, после состоявшихся ранее в Донецкой и Луганской областях референдумов о самоопределении, была провозглашена самостоятельность Донецкой и Луганской Народных Республик. Высшему руководству страны (тогда на пост президента заступил Порошенко) было поставлено требование о выводе с территорий Донбасса и Луганска украинских войск и национальной гвардии. Но вместо этого украинская армия постепенно усилилась бронетехникой, самолетами, начались артиллерийские обстрелы городов и населенных пунктов. Несколько месяцев боевые действия велись с переменным успехом. В начале сентября был подписан Минский протокол, после чего интенсивность обстрелов снизилась.
– Знаете, есть хорошее выражение – «затишье перед бурей», – продолжает Тамара Александровна. – И вот это затишье сменилось сильнейшими обстрелами. Поначалу бомбили предприятия, административные здания, гаражи. А через какое-то время начали стрелять по домам, по старикам, женщинам, детям, стоящим за хлебом. Бомбили кладбища, храмы – все те места, где могли находиться скопления людей.
– Вечером обстрелы совершались танками и «Градами», – продолжает Наталья. – Жители города боялись, что утром не проснутся. Совершались налеты на Свердловск и днем. Иногда – исподтишка. Сколько дней и ночей провели в подвалах – не сосчитать. Помню, сидим с трехлетним Марком в таком холодном помещении. Говорю ему: «Давай, внучок, я поднимусь наверх, схожу за едой, мы же голодные». А он вцепился в меня ручонками, плачет навзрыд и не отпускает: «Бабушка, не ходи! Тебя убьют!» Ребенка трясло от происходящего ужаса, он вообще не спал. Обычно из подвалов мы выходили в обед: тогда становилось тише. И вот однажды вышли, и вдруг как будто из ниоткуда появился самолет. Тоннель в подвал резко уходил вниз. Что было делать? Я кинула Марка вниз. Думаю, хоть ребенок спасется. Потом мужчины мне объяснили, что украинский летчик шел «на холостых» до нашего бомбоубежища, чтобы мы не слышали, чтобы убить как можно больше женщин, стариков, детей. А вы знаете, что в Донецке есть Аллея ангелов? На плитах выбиты имена 152 детей от 1 года до 18 лет, которые за время конфликта были убиты украинскими военными и неонацистами. Кто ответит за эту статистику и почему ни украинским властям, ни простым жителям – никому до нас не было дела? Кто-то после этого будет говорить, что в Украине нет геноцида?
Бросили все и уехали
Обстрелы в городе Свердловске и его окрестностях становились все более частыми. Но люди погибали не только из-за прилетевшего снаряда. Украинские неонацисты изготавливали самодельные взрывные устройства и прятали их в бытовые предметы, в том числе в детские игрушки. Ребенок поднимал такую игрушку и… погибал.
– Летом минировали местные озера, – рассказывает Наталья. – Хоть шла война, дети, подростки все равно ходили купаться. Некоторые больше домой не возвращались, как не возвращались с работы девушки, женщины. В одном из мест дислокации неонацистов было обнаружено захоронение людей. В своем большинстве это были молодые женщины со следами насилия и жестоких издевательств. Некоторых закапывали заживо и заливали монтажной пеной их изуродованные тела. В донецком поселке Коммунар ополченцы во время разминирования лагеря карателей нашли тела двух пропавших девушек со связанными руками. Перед смертью их жестоко пытали. У одной из погибших была отрезана голова.
– Вы понимаете, что не менее жестоко поступали с мужчинами-ополченцами, если те попадали в плен, – включается в разговор брат Натальи Максим. – Два моих друга отправились добровольцами в зону боевых действий, потом попали в плен. Эти фашисты их избили, отрезали уши и половые органы. Ребята умирали, истекая кровью. Гражданских тоже убивали, но уже за деньги. У них даже ставки свои были: за убитого взрослого – 100 долларов, за ребенка – 300. Но вознаграждение получали только в том случае, если предоставляли доказательства содеянного (например, фотографию убитого человека в телефоне). Не брезговали нелюди заниматься мародерством: с мертвых людей снимали золото, из домов забирали ценные вещи, бытовую технику. Один раз ехал забирать Наташу с работы, смотрю: семья из трех человек стоит, привязанная к дереву. Машину отобрали. То же самое наша земля испытала 22 июля 1942 года, когда Свердловский район оккупировали гитлеровцы. Расправы над мирными жителями, угон молодежи на каторжные работы в Германию, грабежи – все это непосредственно на себе ощутили свердловчане. И что мы видим сегодня?
По словам семьи, в городе от голода умирали одинокие старики, не было нужных медикаментов. Оставаться в Свердловске – значит каждый день подвергать себя смертельной опасности. После очередного обстрела, оставив дома вещи, взяв лишь деньги и паспорта, семья покинула Свердловск и выдвинулась в сторону границы.
– Если бы не было маленького Марка и Наталья не ждала второго ребенка, вполне возможно, мы бы не покинули родной дом, терпели бы до тех пор, пока не накрыло бы осколками, – говорит Тамара Яровая. – Нужно было их спасать. Между бомбардировками был двухчасовой коридор (зона временного прекращения боевых действий для эвакуации беженцев строго по согласованному маршруту). На оговоренное сторонами конфликта время обстрелы прекращаются, а военные остаются, кто где стоял. Помню, как мы выехали в положенное время, уже поздним вечером. В целях безопасности фары были выключены. Дорогу освещали разрывающиеся снаряды, горели легковые автомобили таких же беженцев, как мы, в разных местах стояли уже сгоревшие машины. Зрелище ужасное.
Спасение – Беларусь
Вся семья приехала в Минск. А так как в Лиде жила их родственница, было решено ехать именно сюда. Тамара Яровая сочувствует нынешним беженцам, потому что еще помнит, как тяжело было оставлять все то, что создавалось годами.
– Некоторое время мы жили у нашей родственницы, спали на матрасах, на полу, – рассказывает женщина. – Наташа ждала второго ребенка, она стала здесь на учет в медучреждение. Я решила трудоустроиться. Вакансия нашлась в сельхозпредприятии «Совхоз «Лидский», от него нам дали двухкомнатную квартиру.
Вся семья не скрывает эмоций: то, как их приняли местные жители, они будут помнить с огромной благодарностью. Им приносили одежду, поддерживали продуктами. Один из местных священнослужителей даже привез для Натальи детскую коляску, а в придачу к ней – теплые вещи, соленья и варенья, картошку. За такую поддержку семья благодарна лидчанам.
Внук Марк пошел учиться в школу. С местными ребятами сразу же подружился. С легкостью освоил белорусский язык. По предмету у парня (а учится он уже в 10 классе) крепкая девятка. Наталья не скрывает, что очень гордится успехами сына.
– Все пережитое нас не отпускает. Мой брат и я не один год принимаем антидепрессанты. Без них не можем, потому что постоянно присутствуют внутреннее волнение, страх за собственную жизнь. Очень переживаю я и за Марка. Это Ростик (Ростислав – второй сын Натальи. – Прим. ред.) родился в Беларуси и не знает ужасов войны. А Марк, хоть ему тогда было всего три года, все помнит. Первое время на уроках он вскакивал, хотел куда-то бежать, прятаться. Ужасы пережитого сказались на здоровье ребенка. Бывает, давление поднимается до 165. Мы наблюдаемся у кардиолога. На Новый год, когда люди выходят на улицу, чтобы устроить фейерверк, хочется закрыть глаза и заткнуть уши, потому что одолевают воспоминания. Такое невозможно забыть даже спустя восемь лет.
Мир и стабильность – главное в жизни
Человек так устроен, что ему хочется всего и сразу: просторную, благоустроенную квартиру (а лучше – дом, дачу), новенький автомобиль. Но когда прежний уклад жизни рушится за считанные дни, когда твоих земляков, соседей, друзей убивают ни за что, когда человеческая жизнь сама по себе уже ничего не стоит, приходит осознание того, что, оказывается, самое бесценное в жизни – это мир и стабильность.
– Каждый день смотрим новости, молимся за своих близких и родственников. Поскорее бы на украинскую землю пришел мир! – говорит Тамара Александровна. – В 2020 году, когда в Беларуси тоже могла произойти цветная революция, мы очень переживали, что здесь начнется то же самое, что и в Украине. Если бы не Президент Александр Лукашенко, вполне возможно, независимой Беларуси уже не было бы. Я считаю, что во главе страны должны быть достойные люди, а не конфетные короли или комики. Все, что сейчас происходит в Украине, происходит по вине этих недальновидных политиков. Они дали почву и взрастили нацизм на собственной земле. Только представьте: вместо иконы – портрет Гитлера в окладе! Как такое понимать? В итоге имеем то, что имеем. Восемь лет в Донбассе и Луганске гибнут люди. А заговорили об этом только сейчас, когда на помощь пришла Россия.
– «Плохо, но это не мое дело», – все эти годы считали многие украинцы, – добавила Наталья. – Считали те, кто не ощутил, каково это – терять родных и близких, каково это, когда уезжаешь из дома далеко и, возможно, навсегда или остаешься жить в подвалах и бомбоубежищах, спасаясь от обстрелов. Я верю, что скоро все завершится. Такие ценности, как правда, человеколюбие, должны восторжествовать.
– Если все закончится, и очень скоро, вы вернетесь в Свердловск?
– Каждый населенный пункт кому-нибудь да дорог. Даже самый маленький, самый неприметный городок привяжет к себе так крепко, что никогда не сможешь себя от него отвязать. Где бы ты после него ни жил, ты уже не сможешь забыть его. Конечно, мы скучаем по уютному Свердловску, в котором прошла большая часть нашей жизни. Но есть ли уже смысл возвращаться? Чтобы вновь вспомнить о пережитом, увидеть то, что с ним стало? Никому не пожелаем того, что с нами было. Мир, стабильность, возможность спокойно работать и растить детей – вот что самое ценное в наше время. Восемь лет мы живем на лидской земле. В Беларуси мы обрели свой новый дом, она стала нашей второй родиной. Здесь мы и будем жить завтра и всегда!
