Так жить нельзя...
Они все чем-то похожи друг на друга – с неустроенной личной жизнью, без средств к существованию, со следами алкоголя и синяков на лице, многие – без определенного места жительства. Практически – бомжи.
Как правило, большинство еще и должны выплачивать государству деньги за содержание их малолетних детей. А значит – работать. Работать они не хотят по разным причинам: мало платят (к тому же более половины высчитывают в пользу государства), тяжело, здоровье пошатнулось от чрезмерного увлечения алкоголем, а то и просто – не хочется. Такую категорию злостных прогульщиков приходится доставлять на работу с комфортом – на машине. Машины выделяют городские предприятия.
Обычные люди относятся к ним, как правило, негативно и не приветствуют “цацканье”, что подтвердил и проведенный мною экспресс-опрос:
Геннадий Петрович, строитель: “А может, хватит пылинки с этих обязанных лиц сдувать? А то смешно получается: учителя чуть ли не полы моют в неблагополучных семьях (у меня жена – учительница начальных классов), милиция ведет их поиск и на работу доставляет. И те, и те теряют время, которое можно было потратить на более полезные занятия”.
Владислав Бойко, инженер: “Устраивают их на работу, дают шанс рассчитаться с государством, а они на нее не ходят, занимая место, на котором может трудиться нормальный человек. Зачем их туда доставлять? Либо приходят на работу уже нетрезвые. Их, понятно, не допускают и отправляют домой. Так зачем они, пьяные, на работе? Отметиться?”
И только одна девочка-школьница Аня сказала: “А вдруг произойдет чудо и они станут хорошими папами и мамами? У моей подружки Насти родители пьют, но она же их все равно любит и верит в чудо”.
Пока Настя верит в чудо, я вместе с милиционерами еду доставлять на работу наших нерадивых лидчан…
Упасть не просто, а очень просто…
Все они не потому стали пьяницами или бомжами, что родились такими, а потому, что не сумели противостоять судьбе. Например, первый наш “клиент” живет в частном секторе (район улицы Калинина). Все началось с неполадок в собственной семье. Ссоры разрушили ее в полном смысле слова – мужчина убил свою жену. За что был осужден. Сына взяла под опеку бабушка, мать осужденного. Отбыв свой срок, он вернулся домой. И вот ведь горе какое – вскоре мальчик-подросток погиб…
В такой ситуации мужчина потянулся к бутылке. Горькая вывела его из строя, а ведь он – должник государства, обязанный работать.
Когда мы подъехали к дому, нас встретила совсем уже немолодая мать и сказала, что сын все-таки ушел на работу, хоть перед этим и прогулял несколько дней. Кто знает, на какое дно он мог бы опуститься, если бы не мать-старушка, собирающая уже совсем взрослого сына, которому перевалило за пятьдесят, на работу, как ребенка в школу…
Следующий наш адрес – улица Брандиса, что в районе Южного городка. Там живет пара сожителей, оба – должники. Они дома, хотя должны быть на работе. Женщина, лишенная родительских прав, недавно вернулась из мест лишения свободы (своего жилья она и вовсе не имеет) и была устроена дворником, мужчина – дорожный рабочий, также в свое время оставшийся без жены, с дочкой. Результат – пьянки, потеря благоустроенной квартиры с выселением в подменный фонд (неблагоустроенный старый дом), лишение прав на дочку и долг государству. В доме полно бутылок от дешевого вина. Обоих доставляют на машине по местам работ. (Примечание. Через пару часов, проезжая по той улице, где должна была убрать наша подопечная, следов уборки я не увидела…)
Некоторых обязанных трудиться, хоть и был день, не говоря о ночи, не оказалось ни дома, ни на работе.
Подняться не сложно, а очень сложно…
Светлана пару дней как вернулась из мест не столь отдаленных, а уже говорит: хочется обратно. Пока она отсутствовала, в ее доме обитали бездомные “подруги и друзья”. Когда мы приехали, она занималась стиркой и уборкой.
– Такого бардака тут никогда не было, – возмущается.
В то же время на кровати, укрывшись одеялом, лежит еще одна подруга, которая должна быть на работе…
Светлану отвозят в отдел кадров на предприятие, где ей забронировано место работы, затем – проходить медицинскую комиссию. Говорит, собиралась сама. Правда ли? Трудно сказать.
Адрес, по которому мы направились дальше, поразил меня. Варшавская, 10. Там прописан и живет человек. Честно говоря, это даже не сарай, а (как бы назвать?)… дощатая времянка. Долгое время этот мужчина, ныне пенсионер, не имел даже паспорта. Все документы были утеряны. Милиционеры помогли их восстановить и похлопотать о выделении социальной пенсии.
Все наши герои когда-то были обычными людьми, получали образование, трудились, воспитывали детей. Как докатились до жизни такой? Кто как: волею обстоятельств, волею случая, злой волею или из-за отсутствия воли…
Все они имели нормальных друзей, которых потеряли из-за своих пагубных привычек. И в глазах многих окружающих они – опустившиеся люди. Возможно, иногда они хотели (хотят) вернуться к обычной жизни, но круг их общения – другие, такие же, как они, опустившиеся на дно. Как глухая стена, которую возможно разрушить только общими усилиями. Государство со своей стороны усилия прилагает, дело только за ними – людьми, которым пытаются помочь…
